.RU

Глава VI. Научные традиции и научные революции - В. П. Кохановский Кохановский В. П., Лешкевнч Т. Г., Матяш Т. П., Фатхи Т. Б


Глава VI. Научные традиции и научные революции...

обнаружили, что этот след имеет форму «развилки», то они от­несли этот эффект к погрешностям эксперимента. И только когда Дирак «на кончике пера» открыл позитрон, стала ясна истинная суть двойного следа в камере Вильсона. Возникает проблема: как согласовать изменение парадигмы под напором новых фактов с утверждением, что восприятие ученым явлений, не укладываю­щихся в парадигму, всегда затруднено.

Показав, как происходит развитие нормальной науки в рам­ках традиции, Кун не сумел объяснить механизм соотношения традиции и новации.

^ Многообразие научных традиций

Концепцию Куна пытаются усовершенствовать отечествен­ные философы науки1. Это усовершенствование связано, прежде всего, с разработкой концепции многообразия научных традиций, которое основывается на отличии научных традиций по содержа­нию, функциям, выполняемым в науке, способу существования.

Так, по способу существования можно выделить вербализо­ванные (существующие в виде текстов) и невербализованные (не выразимые полностью в языке) традиции. Первые реализованы в виде текстов монографий и учебников. Вторые не имеют тексто­вой формы и относятся к типу неявного знания. Последнее связа­но с именем философам. Полани (конец 50-х гг. XX в.). Неявное знание — это такое знание, которое принципиально не может быть четко и полно выражено с помощью вербального языка. Так, очень трудно вьфазить в виде словесных правил или предписаний такие бытующие среди ученых действия, как «красивое» решение задач, создание «эстетической» теории, «изящно» поставленный экспе­римент и т.д. Не существует четких определений того, что в науке относится к разряду «красивого». Ценностные ориентации ученых, специфика их «тонко аргументированных» рассуждений также от­носятся к сфере неявного знания.

Неявные знания передаются на уровне образцов от учителя к ученику, от одного поколения ученых к другому. М. А. Розов вы­деляет два типа образцов в науке: а) образцы действия и б) образ-ць1-продукты. Образцы действия предполагают возможность про-

1 См.: ^ Степин В. С Горохов В. Г., Розов М. А. Философия науки и техники. Разд. II. М., 1996.

374

Основы философии науки

Глава VI. Научные традиции и научные революции..

375


демонстрировать технологию производства предмета. Такая де­монстрация легко осуществима по отношению к артефактам (сде­ланные руками человека предметы и процессы). Можно показать, как делают, например, нож. Так же сравнительно легко проде­монстрировать последовательность операций какого-нибудь хи­мического анализа, решения математических уравнений.

Но показать технологию «производства» аксиом той или иной научной теории, дать «рецепт» построения удачных классифика­ций еще никому не удалось. Дело в том, что аксиомы, классифи­кации — это некие образцы продуктов, в которых глубоко скрыты схемы действия, с помощью которых они получены. Эти схемы действия, как правило, остались не вполне проясненными и для самого создателя аксиом, классификаций и т. д. Так, никто не знает, как Евклид создал свои «Начала», ибо он не дал никаких разъяснений по этому поводу. Он оставил потомкам готовый об­разец продукта, и теперь можно только пытаться реконструиро­вать процесс создания «Начал», в котором присутствовали как яв­ные, так и не поддающиеся реконструкции неявные предпосылки и знания, вплоть до религиозно-мистических.

Признание того факта, что научная традиция включает в себя наряду с явным также и неявное знание, позволяет сделать сле­дующий вывод. Научная парадигма — это не замкнутая сфера норм и предписаний научной деятельности, а открытая система, вклю­чающая образцы неявного знания, почерпнутого не только из сфе­ры научной деятельности, но из других сфер жизнедеятельности ученого. Достаточно вспомнить о том, что многие ученые в своем творчестве испытали влияние музыки, художественных произве­дений, религиозно-мистического опыта и т. д. Следовательно, уче­ный работает не в жестких рамках стерильной куновской парадиг­мы, а подвержен влиянию всей культуры, что позволяет говорить о многообразии научных традиций.

Каждая научная традиция имеет свою сферу применения и s распространения. Поэтому можно выделять традиции специаль­но-научные и общенаучные. Но проводить резкую грань между \ ними трудно. Дело в том, что специально-научные традиции, на которых базируется та или иная конкретная наука, например, физика, химия, биология и т. д., могут одновременно выступать и в функции общенаучной традиции. Это происходит в том слу­чае, когда методы одной науки, например биологии, применяют-

ся для построения теорий других естественных и даже обществен­ных наук. Как известно, в настоящее время многие теоретические и методологические принципы и установки биологии использу­ются при объяснении генезиса общества, отношения между пола-

ми и т.д.

^ Возникновение нового знания

Вопрос о том, как возникает новое знание в науке — главный в истории как зарубежной, так и отечественной философии на­уки. Выше было показано, как решал этот вопрос Т. Кун. С точки зрения отечественных философов науки — В. С. Степина и М. А. Розова, новое знание возникает благодаря существованию многообразия традиций и их взаимодействия. Прежде чем пока­зать, как в пространстве многообразия традиций возникает новое знание, рассмотрим, что имеется в виду, когда говорят о новаци­ях (новом) в науке.

Для уточнения понятия «новация» М. А. Розов выделяет не­знание и неведение. Незнание предполагает возможность сформу­лировать задачу исследования того, чего мы не знаем. В сфере незнания ученый знает, чего он не знает, а потому может сказать: «Я не знаю того-то», например, причины какого-то уже известно­го физического или культурного явления, каких-то уточняющих сущность явления характеристик и т. д. И когда причины и уточ­няющие характеристики явлений будут выявлены, можно гово­рить о появлении нового знания в науке. Это новое имеет своеоб­разную природу: оно является результатом целенаправленных, преднамеренных действий ученых. Куновское толкование пара­дигмы соотносится только с так понимаемым новым. Незнание позволяет ученому планировать познавательную деятельность, используя уже накопленные знания о существовании тех или иных явлений и предметов. Иначе говоря, новое здесь выступает как расширение знания о чем-то уже известном. Так, исследователи Марса вполне правомерно ставят вопросы о строении марсианс­кого грунта, о наличии воды, а следовательно, жизни на этой планете. В контексте наук о планетах вполне закономерно ста­вить вопросы такого типа, которые образуют сферу незнания.

Неведение, в отличие от незнания, можно высказать только в форме утверждения «я не знаю, чего не знаю». Действительно,

376

Основы философии науки

Глава VI. Научные традиции и научные революции...

377


трудно представить ситуацию, когда кто-то бы из ученых ставил задачу открыть то, что никому до сих пор не было известно. Так, в античности никто не знал о квантовой механике, а потому Де­мокрит, например, в принципе не мог поставить вопрос о спине электрона. Или другой пример. Когда астрофизики не знали ни­чего о «черных» дырах, никто из них не мог поставить вопрос об их существовании. Только когда этот феномен был открыт, воз­никла возможность говорить о нем в терминах незнания: «Я не знаю того-то и того-то, что относится к данному феномену».

Итак, целенаправленный, запрограммированный поиск абсо­лютно неизвестных еще никому явлений и процессов просто не­возможен. Не существует и метода поиска таких явлений, ибо не известно, что и где искать. Нельзя построить исследовательскую программу открытия того, не знаю чего. Абсолютное неведение находится за пределами возможности целеполагания ученого, ибо он не знает, чего не знает, не знает, что ему искать.

И, тем не менее, ученые выходят в сферу неведения и делают открытия таких явлений, процессов, о которых никто до этого не догадывался. Многие из таких открытий являются провозвестни­ками научных революций, т.е. принципиальных сдвигов в науке (о научных революциях см. ниже).

Как же преодолевается неведение, т.е. как совершаются от­крытия принципиально нового в науке? Сразу же скажем, что и незнание и неведение преодолеваются только в рамках научных традиций. Относительно незнания это понятно и выше было по­казано, что традиция помогает ученым наращивать знания о пред­метах, процессах и явлениях, известных традиции. Но как объяс­нить роль традиций в возникновении принципиально нового зна­ния, т. е. такого знания, которое нельзя получить целенаправлен­ными действиями, совершаемыми в рамках данной традиции? Такого рода объяснение дает отечественный философ М. А. Розов, предлагая несколько концепций. Рассмотрим некоторые из них.

^ Концепция «пришельцев». Смысл этой концепции прост: в ка­кую-то науку приходит ученый из другой научной области. Не связанный традициями новой для себя науки, «пришелец» начи­нает решать ее задачи и проблемы с помощью методов своей «род­ной» науки. В итоге, он работает в традиции, но примененной к новой области. Как правило, успех сопутствовал тем ученым, которые совершали «монтаж» методов той науки, в которую «при-

шелец» внедрился, и той, из которой он пришел. На примере Па-стера М. Розов показал, что успех ученого был обусловлен ком­бинированием традиций химии и биологии.

^ Концепция побочных результатов исследования. Работая в тра­диции, ученый иногда случайно получает какие-то побочные ре­зультаты и эффекты, которые им не планировались. Так произош­ло, например, в опытах Л. Гальвани на лягушках. Заметить не планируемые, а потому непреднамеренные побочные эффекты уче­ный может только в силу их необычности для той традиции, в которой он работает. «Необычность» требует объяснения, что пред­полагает выход за узкие рамки одной традиции в пространство совокупности сложившихся в данную эпоху научных традиций.

^ Концепция «движения с пересадками». Побочные результаты, непреднамеренно полученные в рамках одной из традиций, буду­чи для нее «бесполезными», могут оказаться очень важными для другой традиции. М. Розов так характеризует эту концепцию: «Раз­витие исследования начинает напоминать движение с пересадкой: с одних традиций, которые двигали нас вперед, мы как бы переса­живаемся на другие». Именно так открыл закон взаимодействия электрических зарядов Кулон. Работая в традиции таких наук, как сопротивление материалов и теория упругости, он придумал чув­ствительные крутильные весы для измерения малых сил. Но за­кон Кулона мог появиться только тогда, когда этот прибор был использован в традиции учения об электричестве. Открытие Ку­лона — результат перехода ученого из одной исследовательской традиции в другую.

Рассмотренные примеры получения нового научного знания свидетельствуют о важнейшей роли научных традиций. Можно сказать, чтобы сделать открытие, надо хорошо работать в тради­ции. Новаций не бывает вне традиций.

§2. Научные революции как перестройка оснований науки

Этапы развития науки, связанные с перестройкой исследова­тельских стратегий, задаваемых основаниями науки, получили на­звание научных революций. Главными компонентами основания науки являются идеалы и методы исследования (представления

378

^ Основы философии науки

Глава VI. Научные традиции и научные революции...

3/S


о целях научной деятельности и способах их достижений); науч-1 нал картина мира (целостная система представлений о мире, его общих свойствах и закономерностях, формирующихся на основе научных понятий и законов); философские идеи и принципы, обо-1 сновывающие цели, методы, нормы и идеалы научного исследо-| вания (подробно см. гл. Ш, § 6, 7).

Перестройка оснований науки, сопровождающаяся научными | революциями, может явиться, во-первых, результатом внутри-дисциплинарного развития, в ходе которого возникают проблемы,-! неразрешимые в рамках данной научной дисциплины. Например,! в ходе своего развития наука сталкивается с новыми типами объек-[ тов, которые не вписываются в существующую картину мира, их познание требует новых познавательных средств. Это ведет) пересмотру оснований науки. Во-вторых, научные революции воз можны благодаря междисциплинарным взаимодействиям, осно ванным на переносе идеалов и норм исследования из одной ной дисциплины в другую, что приводит часто к открытию явле ний и законов, которые до этой «парадигмальной прививки» попадали в сферу научного поиска. В зависимости от того, како компонент основания науки перестраивается, различают две \ новидности научной революции: а) идеалы и нормы научного i следования остаются неизменными, а картина мира пересматри вается; б) одновременно с картиной мира радикально меняютс не только идеалы и нормы науки, но и ее философские основания.^

Первая научная революция сопровождалась изменением кар-1 тины мира, перестройкой видения физической реальности, созда-ч нием идеалов и норм классического естествознания. Вторая науч­ная революция, хотя, в общем, и закончилась окончательным ста­новлением классического естествознания, тем не менее способ­ствовала началу пересмотра идеалов и норм научного познания, сформировавшихся в период первой научной революции. Третья и четвертая научные революции привели к пересмотру всех ука­занных выше компонентов основания классической науки. Под­робно эти вопросы будут рассмотрены ниже.

^ Главным условием появления идеи научных революций яви­лось признание историчности разума, а следовательно, историч­ности научного знания и соответствующего ему типа рациональ­ности. Философия XVII — первой половины XVIII в. рассматри­вала разум как неисторическую, самотождественную способность

человека как такового. Принципы и нормы разумных рассужде­ний, с помощью которых добывается истинное знание, признава­лись постоянными для любого исторического времени. Свою за­дачу философы видели в том, чтобы «очистить» разум от субъек­тивных привнесений («идолов», как их называл Ф. Бэкон), иска­жающих чистоту истинного знания. Даже И. Кант в конце ХУШ в., совершивший «коперниканский» переворот в теории познания, показав, что предмет знания не дан, а задан априорными форма­ми чувственности и рассудка познающего субъекта, тем не менее придерживался представления о внеисторическом характере разу­ма. Поэтому в качестве субъекта познания в философии Канта фигурировал внеисторический трансцендентальный субъект.

И только в XIX в. представление о внеисторичности разума было поставлено под сомнение. Французские позитивисты (Сен-Симон, О. Конт) выделили стадии познания в человеческой исто­рии, а немецкие философы послекантовского периода, особенно в лице Гегеля, заменили кантовское понятие трансцендентального субъекта историческим субъектом познания. Но если субъект по­знания историчен, то это, в первую очередь, означает историч­ность разума, с помощью которого осуществляется процесс по­знания. В результате истина стала определяться как историчес­кая, т. е. имеющая «привязку» к определенному историческому времени. Принцип историзма разума получил дальнейшее разви­тие в марксизме, неогегельянстве, неокантианстве, философии жизни. Эти совершенно разные по проблематике и способу их решения философские школы объединяло признание конкретно-исторического характера человеческого разума.

В середине XX в. появилось целое исследовательское направ­ление, получившее название «социология познания». Свою зада­чу это направление видело в изучении социальной детерминации, социальной обусловленности познания и знания, форм знания, типов мышления, характерных для определенных исторических эпох, а также социальной обусловленности структуры духовного производства вообще. В рамках этого направления научное зна­ние рассматривалось как социальный продукт. Другими слова­ми, признавалось, что идеалы и нормы научного познания, спо­собы деятельности субъектов научного познания детерминируются | уровнем развития общества, его конкретно-историческим бытием.



^ 380
Основы философии науки

В естествознании и философии естествознания тезис об исто­ричности разума, а следовательно, относительности истинного зна­ния не признавался вплоть до начала XX в., несмотря на кризис оснований математики, открытие факта множественности логи­ческих систем и т. д. И только с начала 60-х гг. XX в. историчес­кий подход к разуму и научному познанию стал широко обсуж­даться историками и философами науки. Постпозитивисты Т. Кун, И. Лакатос, Ст. Тулмин, Дж. Агасси, М. Вартофски, П. Фейера-бенд и др. попытались создать историко-методологическую мо­дель науки и предложили ряд ее вариантов. В результате убеждение в том, что научные истины и научные знания обладают статусом всеобщности и необходимости, сменилось признанием плюрализ­ма исторически сменяющих друг друга форм научного знания. П. Фейерабенд объявил о господстве в научном познании теоре­тико-методологического анархизма.

Принцип историчности, став ключевым в анализе научного знания, позволил американскому философу Т. Куну представить развитие науки как историческую смену парадигм, происходящую в ходе научных революций1. Он делил этапы развития науки на периоды «нормальной науки» и научной революции. В период «нор­мальной науки» подавляюще число ученых принимает установ­ленные модели научной деятельности или парадигмы, в терми­нологии Т. Куна (парадигма: греч. — пример, образец), и с их помощью решает все научные проблемы. В содержание парадигм входят совокупность теорий, методологических принципов, цен­ностных и мировоззренческих установок. Период «нормальной науки» заканчивается, когда появляются проблемы и задачи, не разрешимые в рамках существующей парадигмы. Тогда она «взры­вается», и ей на смену приходит новая парадигма. Так происходит революция в науке.

§3. Глобальные революции и смена типов научной рациональности

Перестройка оснований науки, происходящая в ходе научных революций, приводит к смене типов научной рациональности. И хотя исторические типы рациональности — это своего рода абст-

^ 1 См.: Кун Т. Структура научных революций. М., 1977.


381

Глава VI. Научные традиции и научные революции...

рактные идеализации, все же историки и философы науки выде­ляют несколько таких типов.

Нужно отметить, что рациональность не сводится только к научной. Вся европейская культура формировалась и развивалась под знаком рациональности, которая явилась формообразующим принципом жизненного мира европейского человека, его деятель­ности, его отношения к природе и к другим людям. Рациональ­ность предполагала способность человека самостоятельно мыс­лить и принимать решения. И. Кант считал, что рациональность — это главный принцип Просвещения. Суть этого принципа в том, что субъект рационального мышления полностью ответствен за содержание своей мысли. «Имей мужество пользоваться собствен­ным умом... без руководства со стороны кого-то другого», — таков девиз Просвещения, считал философ. Сформировалась уверен­ность в автономности и самодостаточности человеческого разу­ма, сила которого проявилась в создании науки и техники.

В силу того, что ключевую роль в европейской рациональнос­ти стали играть наука и техника, возникла уникальная индустри­альная цивилизация. В настоящее время ясно стало осознаваться, что все глобальные проблемы современности порождены этой ци­вилизацией, которая трансформировалась, переходя от индустри­ального этапа к постиндустриальному и информационному. Жиз­ненно-практические угрозы, порожденные рациональной культу­рой Европы, и вызвали широкий интерес к проблеме рациональ­ности вообще и научной, в частности.

Поскольку европейская рациональность преимущественно была ориентирована на науку, которая вплоть до середины XX в. рассматривалась как образец рациональности, то обсуждение воп­роса о научной рациональности стало одной из главных тем фи­лософов науки. С 60-х гг. XX в. начинается критический пере­смотр претензий науки быть образцом рациональности. Некото­рые философы и философы науки стали утверждать, что, во-пер­вых, наука не является прототипом рациональности как таковой; а, во-вторых, претензии науки на истинную рациональность есть разновидность «рациофашизма» (П. Фейерабенд). Но это — край­ние позиции. Философы постпозитивисты Т. Кун, Дж. Агасси, И. Лакатос, Ст. Тулмин и др., пытаясь создать историко-методо-логические модели науки, вышли на проблему исторических ти­пов рациональности.

^ 382

Основы философии науки

Глава VI. Научные традиции и научные революции...

383


Но, прежде чем говорить об исторических типах научной ра­циональности, рассмотрим ту исторически первичную рациональ­ность, которая была открыта в Древней Греции. Это время (пери­од между 800 и 200 гг. до н. э.) характеризуется резкими измене­ниями в духовной жизни трех стран: Китая, Индии, Греции. Для Греции это время Гомера, философов Парменида, Гераклита, Пла­тона, историка Фукидида, ученого Архимеда. В этот же времен­ной период Конфуций и Лао-цзы создали китайскую философию, а в Индии жил Будда и возникли «Упанишады». Следует доба­вить, что одновременно в Иране появляется учение Заратустры о борьбе добра и зла, а в Палестине пророчествуют Илия, Исайя, Иеремия, Второисайя. Это было время зарождения разума, осоз­нание человеком своей способности мыслить. Но так как европей­ская рациональность уходит корнями в культуру античной Гре­ции, рассмотрим специфику рациональности, рожденной в этой культуре.

^ Открытие рациональности в философии античности

Скрытым или явным основанием рациональности является признание тождества мышления и бытия. Само это тождество впервые было открыто греческим философом Парменидом, кото­рый выразил его так: «Мысль всегда есть мысль о том, что есть. Одно и то же — мышление и то, о чем мысль». Мысль никогда не может быть пустой. Отметим сущностные характеристики откры­того Парменидом тождества мышления и бытия.

Во-первых, под бытием он понимал не наличную действитель­ность, данную чувствам, а нечто неуничтожимое, единственное, неподвижное, нескончаемое во времени, неделимое, ни в чем не нуждающееся, лишенное чувственных качеств. Бытие — это ис­тинно сущее Единое (Бог, Абсолют). Сам Парменид характеризо­вал Единое как полноту, в которой все есть, как сферу, как свет, как то, что тождественно Истине, Добру и Благу. Бытие — боже­ственная, сверхчувственная реальность, характеристики которой не могут быть даны в чувственном опыте, опирающемся на теле­сные слухл зрение. Рациональность — работа с истиной, т.е. с устойчивым, неизменным содержанием, например, с идеями.

Поэтому, во-вторых, тождество мышления (ума) и бытия оз­начало способность мышления выходить за пределы чувственно­го мира и «работать» с идеальными «моделями», которые не со­впадают с обыденными житейскими представлениями о мире. Впоследствии Платон, испытавший влияние Парменида, создал учение об идеях, обнаружить которые мы можем только чистым, т.е. внетелесным взлетом мысли. Неоплатоник Плотин называл такое умопостижение побегом из чувственного мира. Парменидо-ва интуиция бытия как мысли есть открытие особой мысли, спо­собной работать с идеальными моделями сверхчувственной ре­альности. Говоря современным языком, античная рациональность признала возможность умозрительного постижения принципиаль­но ненаблюдаемых объектов, таких как бытие (Парменид), идеи {Платон), Перводвигатель (Аристотель).

Идеальный план деятельности вообще стал в дальнейшем од­ной из главных характеристик рационального типа отношения к реальности, и, прежде всего, научной рациональности. Открытая греками работа мысли с идеальными объектами заложила осно­вы традиции теоретизма. Античные философы, считал Гуссерль, «занимаются теорией и только теорией, развивают только ее», для чего им нужно было «вынести за скобки» практически-житейские интересы, психологические и прочие связи, мотивы, которые ме­шают человеку занять теоретическую, чистую, незаинтересован­ную позицию... Теоретическая установка целиком изъята из прак­тики». Теоретический мир надстраивается над обыденными жи­тейскими представлениями о мире, и в силу своей идеальности он не уничтожается временем. В теории человек выходит в мир вечного, теоретическое движение мысли не знает преград и перед ней открыты бесконечные перспективы. Открытое античностью идеальное измерение мышления стало судьбоносным для евро­пейской культуры и науки.

В-третьих, эту свою способность «работать» с идеальными моделями мышление может реализовать только в слове. Рацио­нальность нуждается в надситуационном слове, т.е. слове, выра­жающем не сиюминутную ситуацию в жизни человека, а нечто всеобщее, превышающее эмпирический ряд значений слов в обы­денном языке. Аристотель утверждал, что всякое определение и всякая наука имеют дело с общим. Отсюда в европейской культу­ре, начиная с античности, повышенное внимание к слову, к его



384
Основы философии науки

артикуляции. Тождество содержания мысли содержанию бытия предполагает возможность адекватно выразить то и другое содер­жание в слове. Такая возможность может быть реализована, если слова имеют точное и определенное значение. Поиску способов фиксации в языке идеальных объектов, выявлению смыслового ядра понятий, обозначающих красоту вообще, добро вообще, бла­го вообще и т. д., уделял много внимания Платон. Слово — это форма присутствия отсутствующего (для чувственного восприя­тия). Появляется возможность «работать» с отсутствующим через его представленность в слове. Это и есть рациональное познание, характеризующееся непрагматическим любопытством. Рациональ­ное знание нельзя построить с помощью слов, имеющих «размы­тые» значения. Определенность, точность, однозначность значе­ний слов есть необходимое условие построения рационального знания. Не случайно Аристотель кодифицировал правила логики, грамматики, поэтики, риторики.

В-четвертых, мышление понималось античными философа­ми как «созерцание, уподобляющее душу Богу» (Плотин), как ин­теллектуальное озарение, уподобляющее ум человеческий уму бо­жественному. Тезис Парменида «одно и то же — мышление и то, о чем мыслится» не допускал возможности сведения мышления только к логике. Действительно, «то, о чем мыслится» есть Боже­ственное Единое, т. е. одновременно и Истина, и Добро, и Благо, а потому не может быть адекватно (тождественно) постигнуто и выражено с помощью только логических процедур. Парменид на­делил мысль космическими масштабами. Утверждая, что бытие есть мысль, он имел в виду космический Разум, а не субъектив­ную мысль отдельного человека. Через космический Разум со­держание мира раскрывается для человека непосредственно. Ина­че говоря, не человек открывает Истину, а Истина открывается человеку. Поэтому, с точки зрения Парменида, не следует рас­сматривать логические доказательства как свидетельства могуще­ства только человеческого ума: они имеют свой источник в Разу­ме, превышающем всякое логическое действо субъективной мыс­ли. Когда Парменид в своих рассуждениях прибегал к логичес­ким построениям и доказательствам, он подчеркивал, что им ру­ководит высший Разум (богиня). Так как человеческий разум есть проекция Божественного разума, то знание для человека всегда благо и добро. Знающий не может быть злым по определению:


385

, Глава VI. Научные традиции и научные революции...

; его мысль есть частица Божественного разума, полнота которого . состоит в единстве Истины, Добра, Блага.

В-пятых, основная функция разума усматривалась в позна­нии целевой причины. Только разуму доступны понятия цели, блага, наилучшего. Все, что существует, существует ради чего-то. «То, ради чего» — это конечная цель, ради которой «существу­ет другое» (Аристотель). Конечная цель существует онтологичес- ки, и одновременно о ней знает разум. Если бы не было конечной цели, то все в мире и в человеческих поступках было бы незавер­шенным, беспредельным. Согласно Аристотелю, «те, кто при­знает беспредельное (движение), невольно отвергают благо как таковое». Признание целевой причины вносило смысл в природу, которая рассматривалась как нечто целостное, включающее в себя объективную целесообразность. Разум, как высшая познаватель­ная способность человека, был ориентирован прежде всего на по­нимание целесообразности природных явлений в их целостном единстве. Признание наличия конечной цели, которая все движет «как предмет любви» и к которой все стремится, как к высшему благу, не позволяло относиться к природе как к объекту эксплуа­тации и изменения. Все сущее в природе, согласно Аристотелю, всегда движется по направлению к объективной цели, реализуя при этом свое природное предназначение. Характер целей движе­ния всех тел определяется конечной высшей целью, управляю­щей миропорядком в целом. Цель выступала принципом органи­зации природы. В этой связи современные философы науки при­ходят к выводу, что математика не могла быть фундаментом ари­стотелевской физики, так как в математике нет понятия «цель» (А. П. Огурцов). Созданная Аристотелем наука о природе — фи­зика — просуществовала, правда, с уточнениями и изменениями, вносимыми последующими мыслителями, почти два тысячеле­тия (IV в. до н. э.—XVI в.) (П. П. Гайденко).

^ Первая научная революция и формирование научного типа рациональности

Все типы рациональности мы будем объяснять, опираясь не только на факты и идеи естествознания, но и на философию, ко­торая эти идеи оправдывала, аргументированно обосновывала или, наоборот, критически переосмысливала. Лишь взятые вместе ес-

13. Основы философии науки

^ Глава VI. Научные традиции и научные революции...

387


i I


386

Основы философии науки

тествознание и философия дают возможность реконструировать тот тип мышления и тот тип рациональности, которые складыва­лись в ходе научных революций.

Первая научная революция произошла в XVII в. Ее результа­том было возникновение классической европейской науки, преж­де всего, механики, а позже физики. В ходе этой революции сфор­мировался особый тип рациональности, получивший название на­учного. Он стал результатом того, что европейская наука отказа­лась от метафизики. И хотя декартовская философия, заложив­шая основы научного метода, не отрицала создания мира Богом, она при этом утверждала, что с той минуты мир стал развиваться имманентно, т. е. по своим внутренним законам. Произошло уд­воение бытия на религиозное и научное. В религиозной сфере люди имели дело с живым Богом, а в науке с мертвым миром. Науч­ный и религиозный подходы к миру обособились, создав соответ­ственно религиозное и научное мировоззрения. Известно, что Ньютону принадлежат знаменитые слова, определившие суть науки: «Физика, бойся метафизики!» Отказ от метафизики позво­лил науке свести Божественный космос к природе, натуре.

Научный тип рациональности, радикально отличаясь от ан­тичного, тем не менее воспроизвел, правда, в измененном виде, два главных основания античной рациональности: во-первых, принцип тождества мышления и бытия, во-вторых, идеальный план работы мысли. Описанный выше античный тип рациональ­ности, базирующийся на признании тождества мышления и бы­тия, окончательно оформился в философии Аристотеля и сохра­нил свои фундаментальные характеристики вплоть до времен Декарта, от которого можно условно вести отчет появления науч­ной рациональности. Тип рациональности, сложившийся в науке, невозможно реконструировать, не учитывая тех изменений, кото­рые произошли в философском понимании тождества мышле­ния и бытия. Рассмотрим эти изменения.

Во-первых, бытие перестало рассматриваться как Абсолют, Бог, Единое. Величественный античный Космос был отождеств­лен с природой, которая рассматривалась как единственная ис­тинная реальность, как вещественный универсум, из которого был элиминирован всякий духовный компонент. Первые естествен­ные науки — механика и физика — изучали этот вещественный универсум как набор статичных объектов, которые не развивают-

ся, не изменяются. Объекты рассматривались преимущественно в качестве механических устройств, малых систем с небольшим количеством элементов, находящихся в поле силовых воздействий и жестких причинно-следственных связей. При этом свойства целого сводились к сумме свойств его частей, а процесс понимал­ся как перемещение тел в пространстве. Время присутствовало в классическом естествознании просто как некий внешний параметр, не влияющий на характер событий и процессов.

Во-вторых, человеческий разум потерял свое космическое из­мерение, стал уподобляться не Божественному разуму, а самому себе и наделялся статусом суверенности. Он сам из себя форми­ровал свои качества, принципы, правила, схемы, императивы, сам обосновывал свои права на познание истины. Убеждение во все­силии и всевластии человеческого разума укрепилось в эпоху Про­свещения, мыслители которой сводили активность познающего субъекта к усилиям по очищению своего разума от всяких напла­стований и «замутнений» и выходу на уровень «чистого» разума, гарантирующего тождество мышления и бытия. Недостаток этой активности расценивался как главное препятствие разума на пути к постижению истины. «Чистый» разум имеет логико-понятий­ную структуру, не замутненную ценностными ориентациями, включающими в себя цель, — то, ради чего что-либо существует или действует.

Сложилась вполне определенное толкование познавательной деятельности, осуществляемой разумом: из процесса познания были элиминированы ценностные ориентации. Философ науки А. Койре отмечал, что из науки изгоняются все рассуждения о ценностях, гармонии, совершенстве, смысле, цели и т. д. Неиз­менное, всеобщее, безразличное ко всему знание стало идеалом научной рациональности. Так, Б. Спиноза утверждал, что истина требует «не смеяться, не плакать, не проклинать, а понимать».

Восторжествовал объективизм, базирующийся на представ­лении о том, что знание о природе не зависит от познавательных процедур, осуществляемых исследователем. Разум человеческий дистанцировался от вещей. Считалось, что он наблюдает, иссле­дует природу вещей как бы со стороны, не будучи детерминиро­ван ничем, кроме свойств и характеристик изучаемых объектов. Объективность и предметность научного знания достигаются толь­ко тогда, когда из описания и объяснения исключается все, что


388
f

Основы философии науки

связано с субъектом и используемыми им средствами познания. Абстрагируясь от всякой соотнесенности с познающим субъек­том, естествознание претендовало на статус точной науки о при­родных телах. Гуссерль спрашивал: «Что может сказать наука — о нас, людях, как субъектах свободы? Само собой разумеется — ничего». Новое математическое естествознание делало большие успехи, но, как считал Гуссерль, это происходило за счет утраты им связи с гуманистической стороной жизни: все больше и боль­ше естествознание «технизируется». Можно сказать, что новоев­ропейская научная рациональность вытеснила античное понима­ние разума.

К этому следует добавить, что классическая наука выбрала из четырехчленной причинности, предложенной Аристотелем для объяснения явлений (целевая, формальная, материальная, дей­ствующая), только действующие и материальные причины, кото­рые хорошо согласовывались с механистическим толкованием при­роды. Поскольку физика отделилась от метафизики, умозритель­ной философии (ср. ньютоновское: «Физика, бойся метафизики!»), то физика ограничилась исследованием действующих и матери­альных причин, оставив метафизике изучение целевых и формаль­ных причин. Полное, истинное и окончательное объяснение при­родных явлений считалось завершенным, если изучаемые явле­ния сводились к механической системе, из которой устранялась качественная определенность вещей и явлений. Объяснение сво­дилось к поиску механических причин и субстанций, а обоснова­ние — к редукции знания о природе, к принципам механики. Не случайно этот период развития науки получил название механис­тического.

В-третьих, не отказываясь от открытой античной философи­ей способности мышления работать с идеальными объектами, на­ука Нового времени сузила их спектр: к идее идеальности присо­единилась идея артефакта (сделанной вещи), несовместимая с чи­стым созерцанием, открытым античной рациональностью. Науч­ная рациональность признала правомерность только тех идеаль­ных конструктов, которые можно контролируемо воспроизвести, сконструировать бесконечное количество раз в эксперименте. Сво­боде интерпретации мира был положен предел: в научную карти­ну мира впускалось только то, что можно практически объективи­ровать и проконтролировать. Эксперимент по своей сути и есть


389


g-serpuhova-moskovskoj-oblasti.html
g-shedrovickij-1-istoriya-filosofii.html
g-sochi-krasnaya-polyana-20-25-marta-2012-g-protokol-sorevnovanij.html
g-sozdanie-strahovogo-fonda-dokumentov-i-fonda-polzovaniya-prikaz-minoboroni-rf-ot-31-avgusta-2005g-n200-ob.html
g-stavropol-7-fevralya-2007-goda-ezhegodnij-doklad-prezidentu-rf.html
g-stimuliruyushie-viplati-rabotnikam-dou-za-kachestvo-vospitaniya-za-sozdanie-uslovij-dlya-sohraneniya-zdorovya-vospitannikov.html
  • predmet.bystrickaya.ru/referat-po-valeologii-prodolzhitelnost-zhizni-starenie-obespechenie-aktivnogo-dolgoletiya.html
  • textbook.bystrickaya.ru/kir-rodnin-predislovie.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/xii-plan-vnutrishkolnogo-kontrolya-na-2011-2012-uchebnij-god-prikaz-ot-2011-plan-raboti-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/lekciya-1-sociologiya-nauka-ob-obshestve-stranica-6.html
  • znanie.bystrickaya.ru/5-voprosi-zadaniya.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razdel-iii-kak-izbezhat-vrachebnih-oshibok-iii-3-diagnostika-garantiya-minimalnoj-bezopasnosti-i-maksimalnoj-effektivnosti-vakcin.html
  • reading.bystrickaya.ru/konkurs-tkzed-amola-oblisini-zholaushilar-klg-zhne-avtomobil-zholdari-basarmasi.html
  • esse.bystrickaya.ru/razlichnie-napryazheniya-ispolzuemie-na-proizvodstvah-chelyabinskoj-oblasti-soobsheniya-uchashihsya-5-.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabota-molodezhnogo-centra-itogi-finansovo-hozyajstvennoj-deyatelnosti-associacii-rosohotribolovsoyuz-za-2008-god.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-14-podhod-9-praktika-praktika-i-eshe-raz-praktika-albert-ellis-psihotrening-po-metodu-alberta-ellisa.html
  • bukva.bystrickaya.ru/naimenovanie.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/razdel-ii-diskurs-kak-osnovnoe-sredstvo-predstavleniya-novogo-sociogumanitarnogo-znaniya.html
  • student.bystrickaya.ru/114-funkcii-otdela-glavnogo-tehnologa-kafedra-kompyuternih-informacionnih-tehnologij.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/kontrolnaya-rabota-kontrolnaya-rabota-yavlyaetsya-odnoj-iz-vazhnejshih-form-uchebnogo-processa-vipolnenie-pismennogo-kontrolnogo-zadaniya-pomogaet-virabotat-naviki-samostoyatelnoj-raboti-s-pervoistochnikami.html
  • letter.bystrickaya.ru/oborotni-antologiya-2010-stranica-31.html
  • desk.bystrickaya.ru/patriot-terri-pratchett-stranica-22.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sajti-po-istorii-stranica-30.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/sankt-peterburg-izdatelstvo-azbuka-2001-nesmrtelnost-yo-milan-kundera-1990-perevod-s-cheshskogo-nini-shulginoj-oformlenie-vadima-pozhidaeva-stranica-45.html
  • institut.bystrickaya.ru/tipi-vzaimodejstviya-poezii-i-prozi-v-russkoj-literature-pervoj-treti-xix-veka.html
  • institut.bystrickaya.ru/svodnij-plan-meropriyatij-provodimih-okruzhnimi-upravleniyami-obrazovaniya-s-11-po-17-iyunya-2012-goda-.html
  • abstract.bystrickaya.ru/119-harakteristika-dostizhenij-ou-pasport-programmi-razvitiya-gou-sosh-shkola-nadomnogo-obucheniya-388-na-period.html
  • letter.bystrickaya.ru/nadzornoe-proizvodstvo-po-delam-problemi-nadzora-v-grazhdanskom-i-arbitrazhnom-processe-v-svete-pravovih-pozicij.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-4-dzhudit-maknot.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-vii--iz-ognya-da-v-polimya-neskolko-let-ya-uzhe-ne-mog-vibratsya-na-nastoyashuyu-bolshuyu-ohotu-nakonec.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-dnya-polya-predusmatrivaet-predstavlenie-peredovih-razrabotok-v-oblasti-selskohozyajstvennogo-mashinostroeniya-vstrechi-so-specialistami-praktikami.html
  • tasks.bystrickaya.ru/1-1-sostoyanie-mirovogo-neftyanogo-rinka-i-perspektivi-ego-razvitiya-stranica-4.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/urok-literaturi-v-5-klasse-urok-igra-istinnaya-veselost-i-istinnaya-poeziya.html
  • school.bystrickaya.ru/alina-kabaeva-rasskazala-yunim-astrahancam-pro-god-molodezhi-radio-7-mayak-novosti-06-10-2008-garin-petr-11-00-7.html
  • composition.bystrickaya.ru/otgruzka-selskohozyajstvennoj-produkcii-selskohozyajstvennimi-organizaciyami-v-yanvare-2012-goda.html
  • tests.bystrickaya.ru/konvencionalnie-modeli-tiranii-v-russkoj-istorii-stranica-4.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-po-kursam-detskoj-i-podrostkovoj-patopsihologii-psihologii-otklonyayushegosya-povedeniya-patopsihologii-razvitiya-detskogo-i-podrostkovogo-vozrasta-medicinskoj-psihologii-i-defektologii-stranica-8.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zolotoj-vek-russkoj-usadbi-s-07-po-10-marta-2012.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-disciplini-matematicheskij-analiz-dlya-napravleniya-010100-62-matematika.html
  • education.bystrickaya.ru/--vii-viii-.html
  • crib.bystrickaya.ru/intervyu-v-celyah-pablik-rilejshnz-kommunikativnie-aspekti-pablik-rilejshnz.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.